Великие властители прошлого

Ганс Опперман

Цезарь. Открыватель новых путей Европы.


СУДЬБА ИМЕНИ
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА В РИМЕ
НАЧАЛО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ПУТЬ НАВЕРХ
ЗАВОЕВАНИЕ ВЛАСТИ
ГАЛЛИЯ
РИМ
БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ
ВЛАСТИТЕЛЬ

ЗАВОЕВАНИЕ ВЛАСТИ

Галлия

Девять лет Цезарь оставался в своей провинции, за это время он присоединил к Римской империи большие территории и продвинул ее границы от верхнего течения Роны и Севенн до Атлантического океана, Ла-Манша и Рейна. Нет необходимости подробно рассказывать о военных действиях за эти девять лет, тем более что многие из них известны из собственного описания Цезаря. Важнее осветить историческое и политическое значение, а также основные черты военного и политического развития.

Галлия, страна внутри вышеназванных границ, была населена преимущественно индогерманскими кельтами, которые населяли также Британию и Южную Германию, кроме того, в процессе миграции заняли долину По, некоторые территории по нижнему течению Дуная до Балкан и продвинулись до Малой Азии (галаты). В Южную Германию они пришли приблизительно на рубеже [189] двух веков, отступая под напором германцев, которые надвигались с севера и уже начали переходить Нижний Рейн, а приблизительно с 70 г. до н. э. - Верхний Рейн.

Галлия была разделена на отдельные племена, которые раньше в большинстве случаев управлялись царями, теперь же преимущественно родовой знатью. Между ними существовали широко разветвленные клиентельные отношения, так что отдельные общины занимали доминирующее положение. Такие клиентельные отношения были внутри управляемых аристократией племен, и в большинстве из них имелись две группировки, одна монархическая, другая аристократическая. Рим еще в начале II в. до н. э. утвердился в южной части, чтобы обезопасить сухопутный путь в Испанию, и закрепил эти владения в войне с господствующими тогда арвернами (Овернь), однако их политическая власть за Севенны не распространялась (122 г. до н. э.). Тогда была образована провинция Нарбонская Галлия (Gallia Warbo-nensis).

Незадолго до того, как Цезарь вступил в свою должность в Галлии, возобновились беспорядки. Господство над Галлией, точнее, над Средней Галлией между Севеннами, Гароной, Марией и Сеной, перешло от арвернов к эдуям (в Бургундии), но теперь оспаривалось секванами (Северный Эльзас, Франш-Конте). К завоеванию господства секваны привлекли германские племена свевов с Ариовистом во главе, которые продвинулись через Верхний Рейн. С их помощью секваны [190] одержали победу у Магетобриги (62 г. до н. э.), наложили на эдуев дань и лишили их господства, однако сами попали в зависимость от Ариовиста; они вынуждены были принять его германцев на свою территорию и отдать им часть пахотной земли. Ариовист собирался на галльской земле основать германскую империю и взять власть в свои руки. Эдуи с давних времен были признаны Римом союзниками, и глава правящей у них аристократической партии Дивитиак лично прибыл в Рим просить помощи. Сенат рекомендовал тогдашнему наместнику галльской провинции вступиться за эдуев и прочих друзей Рима, но практических последствий эта рекомендация не имела.

С другой стороны, в консульство Цезаря по его поручению Ариовист получил от сената и народа почетное звание друга римского народа. По-видимому, Цезарь надеялся удержать его от дальнейших наступлений, чтобы положение осталось неразрешенным. А может быть, Цезарь хотел ангажировать Ариовиста, чтобы позже воспользоваться его помощью. Цезарь не мог из Рима полностью оценить сложную обстановку в Галлии. Только в течение первых лет своего наместничества Цезарь получил о ней полное представление. При чтении 1-й книги Цезаря о Галльской войне глубочайшее впечатление производит то, как он, прежде всего в диалогах с Ариовистом, это полученное представление сразу же претворил в политическую акцию.

Дело в том, что гельветы (между Верхним Рейном, Альпами, Женевским озером и швейцарской [191] Юрой) решили избавиться от германского давления, пройти через Галлию и поселиться в плодородных землях севернее Жиронды. С этим был связан тайный план монархистских вождей гельветов (Оргеторик), эдуев (Думнорик)и секванов (Кастик) использовать этот переход для установления монархии в трех племенах и вместе оспаривать господство Ариовиста. Однако гель-веты прознали об этом плане и устранили Орге-торика.

Мы видим, какой тяжелой была обстановка в Галлии. Цезарь узрел в этом прежде всего угрозу для провинции, так как гельветы хотели пройти через земли алоброгов, северного племени провинции Савойя. Это было небезопасным, так как алоброги совсем недавно собирались поднять восстание. Когда гельветы начали переговоры о проходе, Цезарь их задержал, пока не обезопасил границы провинции земляными укреплениями, и силой пресек попытку гельветов перейти через Рону. Тогда гельветы двинулись между Роной и Юрой через земли секванов в земли эдуев. Цезарь счел опасным для провинции расселение гельветов севернее Жиронды, главным образом в районе Тулузы, который не имел естественных границ от новой территории поселения гельветов. Поэтому Цезарь перешел границу провинции до того, как эдуи попросили его о помощи.

Их послы встретили его на галльской территории, но он, естественно, воспользовался этой возможностью, чтобы оправдать свои действия [193] защитой союзников. Несмотря на трудности, возникшие у эдуев из-за Думнорика, Цезарь после длительного преследования и нескольких стычек в тяжелом сражении разбил гельветов у Бибракте, главного города эдуев. Уцелевшие вернулись в свои земли и снова начали охранять границу от германцев.

Эта победа сильно укрепила положение Цезаря. Послы галльских племен прибыли поздравить его и попросили разрешения созвать собрание представителей всех племен Средней Галлии. Это означало признание Рима новым претендентом на господствующее положение. После окончания собрания представителей галлы попросили у Цезаря помощи против Ариовиста, который собирался перевести через Рейн других германцев и требовал для них у секванов треть страны. Цезарь, дружественно относившийся к Ариовисту, взял на себя роль защитника свободы галлов. При этом он основывался на постановлении сената от 62 г. до н. э., гласившего, что наместник должен защищать эдуев.

Когда Ариовист напомнил о своих прежних правах на Галлию, которые он получил от римлян, Цезарь с высочайшей дипломатической ловкостью истолковал постановление сената от 121 г. до н. э. о неприсоединении территории арвернов, как его желание оставить Галлии свободу, которую он, Цезарь, теперь должен защищать. Эти соображения, свидетельствующие о том, что Цезарь в дипломатической игре полностью овладел обстановкой в Галлии, были высказаны в личной беседе [194] между Ариовистом и Цезарем, который вышел ему навстречу с войском в Эльзас. При полном несовпадении точек зрения оставалось только вооруженное столкновение.

После долгого маневрирования сражение закончилось полной победой Цезаря (так называемая битва при Мюльхаузене, 58 г. до н. э.). Ариовист и большая часть германцев бежали через Рейн, другие же остались на левом берегу. Таким образом, Рим завоевал господствующее положение во всей Средней Галлии, легионы не вернулись в провинцию, а ушли на зимние квартиры в земли секванов, тогда как Цезарь использовал зимнюю паузу для того, чтобы проследить за порядком в долине По.

Быстрый захват власти Римом свидетельствует не только о внутренней слабости кельтства, он являлся также предупреждением галлам и на севере страны. Это были племена белгов, земли которых лежали севернее Сены и Марны до устья Рейна. Они частично смешались с германцами, перешедшими через Рейн, и считались очень боеспособными. Эти племена объединились против продвижения римлян на север. Воздержались от союза только ремы и подчинились Цезарю, когда он в феврале 57 г. до н. э. начал наступление на бельгов.

В твердой уверенности, что лучшей защитой является нападение, Цезарь, получив известие об объединении белгов, набрал в Верхней Италии два новых легиона. Так как в минувшем году Цезарь уже сформировал два легиона, его [195] войско теперь состояло из восьми легионов; таким образом, оно было в два раза больше, чем он получил при вступлении в должность проконсула. Ремы, извлекшие урок из событий в Средней Галлии, подчинились Цезарю и предоставили ему поле деятельности. Для себя же они получили привилегированное положение среди белгов, какое занимали в Средней Галлии эдуи, будучи старыми союзниками Рима.

Так как объединенное войско белгов из-за трудностей с продовольственным снабжением распалось на отдельные контингенты, Цезарь смог напасть на отдельные племена в районах их проживания и покорить их. Самое упорное сопротивление оказали храбрые нервии (район Камбре и Геннегау). Они были побеждены в сражении на Самбре близ излучины По. Внезапное нападение галлов и непросматриваемая, пересеченная оврагами местность помогли врагу сначала иметь успех, и порой ход сражения ускользал из рук Цезаря. Но он преодолел кризисную ситуацию, сражаясь на передней линии с мечом в руках в самых опасных местах. Были покорены также адуатуки и оставшаяся в Бельгии часть кимвров, а после попытки восстания уничтожены или проданы в рабство.

Впечатление от победы являлось таким потрясающим, что не только в Риме были устроены благодарственные торжества невиданной до сих пор продолжительности, но и Цезарь мог считать Галлию покоренной, за исключением Аквитании (между Гаронной и Пиренеями), куда еще не [197] ступил ногой ни один римский солдат. Племенные округа на берегах Бретани и океана сдались легату Цезаря Крассу, сыну триумвира. Цезарь поставил часть легионов на зимние квартиры у белгов, часть - недалеко от границы вновь завоеванных земель (Анжер, Тур, Шартр), а сам снова направился в Верхнюю Италию и той же зимой посетил также и Иллирию.

Но Цезарь слишком оптимистично оценил обстановку в Галлии. Отряд, который он оставил для охраны дороги через Большой Сен-Бернарский перевал в Альпах, был изгнан горцами. Когда Красс, стоящий со своими легионами на зимних квартирах далеко на западе (район Анжу), попробовал реквизировать зерно у соседних племен, галлы посадили под замок реквизирующих офицеров, а племена Нормандии и Бретани объединились для защиты своей свободы. Движущей силой были венеты, племя мореходов на южном побережье Бретани. Чтобы одолеть их, Цезарь, задержавшийся в Италии по политическим причинам, приказал построить флот на Луаре. Под командованием молодого Децима Брута он вышел в открытое море, когда Цезарь вернулся в Галлию и взял на себя руководство войной против венетов.

Другие военные контингента покорили племена от Бретани до Рейна. Но решающую роль сыграла победа на море, которую одержали галеры Брута над парусниками венетов у берегов Бретани: римляне лишили их маневра, перерезав такелажи, а потом потопили. После победы [198] Цезарь свершил ужасающую расправу: предводители венетов были казнены, а жители проданы в рабство. Одновременно Красс умелым маневром с небольшим количеством войск покорил аквитанов. Цезарь предпринял еще один поход на меринов и менапиев (Фландрия и дельта Рейна). Хотя он немногого добился в покрытой густыми лесами местности, но после этой экспедиции мог считать завоевание Галлии законченным.

Теперь следовало охранять завоеванные территории как внутри, так и извне. Как Цезарь до этого уже покарал сопротивление, как восстание, так и теперь он считал Рейн границей Римской империи и карал ее переход, как нарушение государственной границы. Сначала это ощутили на себе германские племена узипетов и тенктеров, которые под напором свевов перешли Рейн и хотели занять земли в Галлии. Цезарь опасался возобновления беспорядков в Галлии и уничтожил германцев в столь сомнительном переплетении дипломатических и военных акций, что его старый противник Катан предложил в сенате выдать Цезаря германцам. Он заявил, что только так можно отвести от города наказание богов за предательские действия и направить его на виновного.

После уничтожения обоих германских племен Цезарь для демонстрации силы перешел через Рейн и построил мост через реку. На правом берегу Рейна он мог опираться на дружественное германское племя. Это были убии, которые [199] позже переселились на другой берег в окрестностях Кельна. Целью перехода через Рейн было усиление положения убиев и охрана рейнской границы военными силами, но более ощутимых результатов он не имел. Мост был разрушен.

Менее демонстративный характер носили два похода в Британию, первый из них состоялся в том же году. На этом острове, как и в Галлии, жили кельты, которые политически взаимодействовали с материковыми кельтами и поддержали их в войне с венетами. Цезарь, несмотря на позднее лето, решился на переправу; за короткое время он многого не успел сделать, к тому же не удалось переправить конницу, и шторм повредил вытащенные на берег корабли. Но Цезарь все-таки отразил атаки на разбитый на берегу лагерь, отремонтировал корабли и без тяжелых потерь вернулся на материк. Если даже результат экспедиции был незначительным, то впечатление, которое произвел в Риме поход на этот легендарный остров, являлось огромным. Сенат снова вынес постановление о продолжительном благодарственном торжестве.

Безрезультатность этой экспедиции побудила Цезаря в следующем году тщательно подготовить новый поход. Это дольше обычного задержало его в Галлии. Цезарь приказал построить на Луаре транспортный флот для пяти легионов и двух тысяч всадников, но позаботился также о безопасности завоеванной страны, которую он собирался покинуть на долгий срок. Цезарь повсюду поддержал дружественные Риму элементы, где [200] монархов, где знать. Сделал Цезарь это, как у треверов, демонстрацией военной силы, и когда начался поход, взял с собой четыре тысячи кельтских всадников под предводительством племенных вождей, которые сопровождали его как заложники.

Думнорик, попытавшийся уклониться от этого, был убит при попытке к бегству. Экспедиция отправилась из Булони, и Цезарь после небольшой войны с британскими племенами продвинулся до Темзы. После неудачной атаки британцев на корабельную стоянку начались переговоры, во время которых Цезарь потребовал заложников и дань. Он отказался от длительной оккупации и вернулся в Галлию, так как там снова обострилась обстановка. Пока Цезарь закреплял успехи извне и, возможно, думал о дальнейших завоеваниях, пришли в движение силы сопротивления, преимущественно в северной части Галлии. К этому добавился еще и неурожай. Оба этих обстоятельства вынудили Цезаря распределить легионы на зимние квартиры по всей стране. Сам он остался в Галлии.

Это разделение легионов спровоцировало недовольных галлов на нападение на отдельные зимние квартиры. Первый удар нанесли в окрестностях Люттиха эбуроны. Они выманили из лагеря полтора легиона и уничтожили. Это вызвало восстание нервиев; они осадили в зимнем лагере легата Цезаря Квинта, брата Цицерона, его деблокировал сам Цезарь. В другом месте были свергнуты или убиты дружественные Риму вожди племен. [201]

Частично подавленное восстание возобновилось в следующем году (53 г. до н. э.). Цезарь ответил набором в Верхней Италии двух легионов. К ним добавился третий, набранный в Верхней Италии еще в 55 г. до н. э. для Помпея, и тот одолжил его Цезарю "ради государства и дружбы". После возмещения потерь Цезарь располагал теперь десятью легионами (приблизительно 50 000 человек). Это подкрепление позволило ему подавить в следующем году восстание в Северной Галлии. Еще до конца зимы Цезарь с четырьмя легионами покарал нервиев и распределил богатые трофеи среди солдат. Потом он пресек беспорядки и неповиновение сенонов (Сане) и карнутов (Шартр), тогда как Лабиен навел порядок у треверов.

Но главной целью было наказание эбуронов. Для их изоляции Цезарь сначала предпринял еще один набег на менапиев и во второй раз перешел Рейн, чтобы новой демонстрацией силы отпугнуть германцев от оказания помощи. Потом он направился против эбуронов, при поддержке соседних кельтских племен густо прочесал всю их территорию, убивая, беря в плен и поджигая все, что попадалось на пути. Племя было истреблено, не удалось только схватить зачинщика, царя Амбиорика. На собрании галльских представителей у ремов Цезарь завершил усмирение судом и жестокой казнью вождя сенонов Акко, который считался подстрекателем восстания. Зимой Цезарь снова отправился в Верхнюю Италию, поставив все войско [202] - шесть легионов под командованием Лабиена - на земле сенонов.

Там, где Цезарь в своих "Записках о Галльской войне" описывает второй переход через Рейн, он включает в повествование экскурс об обычаях галлов и германцев, а также говорит о разнице между этими двумя народами. До того времени считалось, что кельты и германцы принадлежат к одной этнической группе, и германцы были всего лишь менее культурной частью кельтов. Цезарь доказал, что речь идет о двух разных народах. Это доказательство Цезарь приводит в том месте своей книги, где описывает, как он в последний раз ступил на правый берег Рейна.

Разница между двумя народами объясняет, почему Цезарь остановился на Рейне. Цезарь владел тяжелейшим искусством государственного деятеля - остановиться в нужный момент. Он не был вынужден вернуться, как Александр из Индии или Наполеон из Москвы. Цезарь добровольно остановился на Рейне, зная, что там начинается другая страна и другой народ. Там, где ученый удовлетворился бы установлением факта, политик начинает действовать. Фактически Рейн тогда не был рубежом народов. На Нижнем и Верхнем Рейне германские племена уже перешли реку и поселились на левом берегу. Победив Ариовиста, Цезарь изгнал не всех германцев. Но он установил по Рейну границу между двумя народами и включил левобережных германцев в кельтскую область. [203]

Если Цезарь зимой 53/52 г. до н. э. после подавления восстания в Северной Галлии мог считать усмирение окончательным, то это впечатление оказалось ошибочным. Галлы снова зашевелились, и не в последнюю очередь потому, что внутриполитическая обстановка в Риме, о чем мы еще скажем далее, находилась в критической фазе. Они надеялись, что Цезарь в этот момент будет занят в Риме и пустит на самотек дела по ту сторону Альп.

Восстание началось с того, что жители Кенаба (Орлеан) убили всех римских купцов и уполномоченного по заготовке продовольствия. Разумеется, этому предшествовало соглашение больших галльских округов и многих племен. Восставшие начали мешать продовольственному снабжению римлян, и даже ходили слухи об участии в тайном сговоре вождя атребатов Коммия, бывшего до сих пор сторонником Цезаря. Положения не улучшило и то, что Лабиен ответил на это жестокой расправой. После известия о кровавой ночи в Орлеане сын бывшего царя арвернов Верцин-геториг собрал на родине небольшой отряд приверженцев и с его помощью подбивал на восстание Овернь вопреки желанию других знатных людей. Он был провозглашен царем, и живущие окрест племена с воодушевлением к нему примкнули. Восстание все больше распространялось, достигло границы дружественных Риму эдуев, причем Верцингеториг освободил битуригов от кли-ентельной зависимости от эдуев. Вскоре восстание достигло границ старой нарбонской провинции. [204]

Хотя Цезарь смог обеспечить ей прикрытие с помощью рекрутов и ополчения, возникла опасная ситуация, когда полководец был отрезан от своего войска восстанием, бушевавшим вокруг зимних квартир легионов. Цезарь вернулся с войском, которое он собрал в провинции, через покрытые снегом Севенны - дорогу часто приходилось расчищать лопатами - в землю арвернов, где он начал грабеж и разрушение. Узнав об этом отступлении, Верцингеториг начал готовиться к защите родины, но Цезаръ перепоручил командование войсками в Оверни и поспешил в Виенну. Там наготове стояли лошади, и через земли эдуев, которым Цезарь начал не доверять, он, не останавливаясь ни днем, ни ночью, в бешеной скачке достиг Лангрского плато, где зимовали два легиона. Цезарь повел их за собой, недалеко от Санса соединился с остальным войском и с большими военными силами остановился в землях повстанцев.

Верцингеториг снова выступил против эдуев. Цезарь пресек эти действия, так как должен был защищать римских союзников. После того как он взял некоторые галльские города и провел карательную акцию в Кенабе и в конце концов завоевал главный город битуригов Новиодун, Верцингеториг решил изменить способ ведения войны и перешел к тактике выжженной земли, чтобы создать Цезарю трудности с продовольствием. Он заставил битуригов сжечь двадцать населенных пунктов, но вынужден был с большой неохотой согласиться на защиту их главного города Аварика [205] (Бурж). Несмотря на упорное сопротивление и большие лишения, Цезарь овладел городом, при разграблении которого озлобленные солдаты убили сорок тысяч человек.

Однако Верцингеториг превратил поражение в политический успех: он ссылался на то, что якобы не советовал защищать город, и поражение подтвердило его мнение. Одновременно Верцин-геторигу удалось увеличить число повстанцев. Кроме аквитанцев, оставшихся в стороне, в восстании всей Галлии не участвовали только ремы, лингоны (район Дижона) и эдуи, да и те начинали колебаться. У эдуев, которые уже снизили поставку провианта, вели борьбу две партии. Цезарь, зная, что одна из этих партий рано или поздно будет искать поддержку у повстанцев, с большим трудом помирил их на общем собрании эдуев. Он предназначил земли эдуев для базы военных операций и поэтому разместил в их городе Новиодуне (Невер) войсковую кассу, большую часть свиты, запасных лошадей и заложников из галльских общин, которые еще были на его стороне.

Из земель эдуев Лабиен вел военные операции в северном направлении против сенонов и паризиев (Париж), тогда как Цезарь вернулся в тыл врага и атаковал главный город арвернов Герговию (недалеко от Клермон-Феррана). Когда он вел там жестокие сражения, у эдуев вспыхнуло восстание. Цезарь опять подавил его молниеносным вмешательством, но после возвращения у Герговии потерпел первое в своей жизни [206] поражение и вынужден был снять осаду. Это явилось сигналом для окончательного перехода эдуев на сторону повстанцев. Они захватили гарнизон в Новиодуне; золото, лошади и зерно стали трофеями галльских заложников и были переправлены в главный город эдуев Бибракте; Новиодун разрушен. Цезарь был со всех сторон окружен восставшими, снабжение находилось под угрозой, казалось, что все потеряно.

Никогда Цезарь не проявлял свое величие полководца столь блестяще, как при поражениях. Он не начал от Герговии отступление в провинцию, что было бы естественно, но означало бы гибель Лабиена, стоявшего со своими четырьмя легионами среди восставшей страны. Для соединения с ним Цезарь, строго придерживаясь линии отступления, двинулся на север и вошел на вражескую территорию. Он перешел Луару и на земле сенонов встретился с Лабиеном, так как тот после известия о поражении Цезаря двинулся на юг и от Сены пробивался на территорию сенонов. Из этой операции родилась победа. Герговия и откол эдуев были кульминацией усилий Верцингеторига. На новом собрании представителей племен, утвердившем его главнокомандование, кроме аквитанцев отсутствовали только ремы и лингоны, сохранившие верность Цезарю, и треверы, которые в это время воевали с германцами.

Верцингеториг готовил теперь эдуев и другие прилегающие к провинции племена для нападения на римские территории. Эти приготовления [207] и переговоры позволили Цезарю дать отдых своим войскам на земле лингонов и одновременно подкрепить их германскими всадниками, которых он завербовал на другой стороне Рейна. Цезарь уже раньше знал об их превосходстве над кельтской конницей. Потом Цезарь отошел на новую военную базу, в качестве которой Цезарь наметил, вероятно, Безансон. Верцингеториг попытался преградить ему путь недалеко от Дижона на маленькой речке Вингонне. Он спереди и с двух флангов пустил на марширующие легионы свою кавалерию. Кельтская конница с воодушевлением последовала его приказу в твердом убеждении, что это была их последняя битва в великой борьбе за свободу. Но германские всадники Цезаря, чувствующие за собой поддержку пехоты легионов, рассеяли, как солому по ветру, галльскую знать.

Поражение было таким неожиданным для галлов, что Верцингеториг отступил в ближайшую крепость Алезию. Цезарь отреагировал молниеносно, отклонился от своего маршрута, начал преследовать галлов и окружил их в Алезии. Верцингеториг едва успел отослать из крепости ненужную там конницу с заданием собрать дополнительное войско из всей Галлии. Потом римское кольцо сомкнулось вокруг крепости.

Цезарь, до сих пор проявлявший себя в открытом сражении, здесь тоже показал себя мастером позиционной войны. Он окружил Алезию шестнадцатикилометровым кольцом земляных фортификаций и отрезал ее от внешнего мира. [209] Потом построил соответствующее внешнее кольцо оборонительных позиций. Их задачей было остановить галльское войско, которое придет на подмогу. Валы в предполье были укреплены многочисленными препятствиями, на валах располагались сторожевые башни, в них находились когорты, которые при случае могли кинуться в находящиеся под угрозой места укреплений.

Прошли недели тревожного ожидания, и в крепости кончалось продовольствие. Для его экономии Верцингеториг отослал из города всех гражданских лиц. Они тщетно умоляли римлян принять их и были готовы продать себя в рабство за кусок хлеба. По вполне понятным причинам римляне их не приняли, и сотни стариков, женщин и детей умирали от голода на ничейной земле. Наконец показалось вспомогательное войско. Его встретил торжествующий крик осажденных. Сначала произошло кавалерийское сражение перед земляными укреплениями Цезаря, которое закончилось в пользу римлян опять благодаря германским всадникам Цезаря. После одного дня передышки пехота под покровом ночи начала упорное сражение у римских позиций, тогда как Верцингеториг со своим войском штурмовал внутреннее кольцо.

В полдень второго дня галлам удалось прорваться снаружи и изнутри. Но ведомые самим Цезарем резервы быстро заблокировали вклинения противника, выбросили проникших изнутри осажденных из занятых ими позиций и лобовым ударом разбили вторгшихся извне. Здесь [210] оправдал себя принцип маневренного резерва, введением которого Цезарь усовершенствовал стратегическое искусство. Примененный еще в битве с Ариовистом, когда молодой Красс в решающий момент в качестве резерва ввел третий эшелон, здесь он нашел свое полное развитие применительно к позиционной войне. Резерв ждал в укреплениях на всех участках боевых позиций. В критический момент его ввел в бой сам Цезарь или его легат и таким образом принес победу своим знаменам.

Огромное вспомогательное войско вынуждено было отступить и разбежалось. Алезия капитулировала на следующий день. Верцингеториг, выскочивший верхом из города и сдавшийся самому Цезарю, напрасно пытался взять на себя всю ответственность. Цезарь видел в нем, как и во всех восставших, мятежника, которого постигнет суровая кара. За исключением арвернов и эдуев Цезарь распределил всех пленных как рабов среди своих солдат. Верцингеториг шесть лет просидел в застенке, пока наконец не был проведен в триумфе Цезаря, а потом казнен.

Так было подавлено общегалльское восстание. Но тлели небольшие очаги мятежа, особенно на землях белгов у белловаков, и потребовалось еще два летних похода и драконовские меры для их полного подавления. Потом Цезарь провел окончательную организацию завоеванной страны (зима 51/50 гг. до н. э.). Было урегулировано положение отдельных общин в отношении Рима, наложена дань, от которой освобождались лишь [211] немногие, признанные союзниками племена. Покорение страны являлось таким полным, что на протяжении десятилетий больше не возникало никаких беспорядков.

В битвах и в первую очередь в восстаниях погибла приблизительно треть годных к военной службе мужчин, а другая треть попала в рабство. Много населенных пунктов было разрушено, большие пространства страны опустошены и разграблены. Нельзя даже приблизительно определить, какие богатства были вывезены из плодородной и зажиточной страны. Цезарь не только смог погасить общий долг своего консульства, он щедро одарил друзей, сторонников и солдат, значительными ссудами поддержал римских политиков, украсил город зданиями и во всех отношениях проявил свою щедрость. О каких суммах шла речь, может показать один пример. Количество золота - в большинстве случаев, видимо, трофеи из галльских святилищ, - которое хлынуло тогда в Рим, было таким огромным, что почти на треть снизилась на него цена.

Так Цезарь за девять лет увеличил Римскую империю на территорию приблизительно в полмиллиона квадратных километров, завоевал для нее богатую и плодородную провинцию, продвинул ее границы до неведомых ранее морей и рек. Десять лет назад Помпей расширил империю далеко на Восток. Но благодаря этим территориальным приобретениям империя включила в свой состав области, населенные преимущественно азиатами. Завоевание же Галлии с ее [212] индоевропейскими кельтами, наоборот, означало ощутимое усиление западной, европейской части империи. Быстрая романизация страны доказывает не только то, что обезлюдевшая земля была в состоянии принять новых поселенцев, она объясняется также близким родством обоих народов.

Одновременно Цезарь, многократно превысив официально предоставленные полномочия, создал сильное, безоговорочно преданное своему полководцу войско и благодаря этому получил реальную власть, которой ему так долго не хватало. В многолетних сражениях Цезарь воспитал лучших, преданнейших и надежнейших солдат в мире, исполненных любовью к своему командиру. Но и он сам был очень привязан к своим солдатам. Цезарь чувствовал большую ответственность за них, никогда зря не проливал кровь своих воинов, заботился об их благополучии и кровавой местью отвечал на их уничтожение. Но одновременно он не забывал о своих задачах, требуя от офицера и солдата величайшей самоотверженности, которую он сам, солдат среди солдат, в любое время готов был проявить. Здесь мы действительно видим лучших солдат и величайшего полководца; военачальник и армия теснейшим образом связаны между собой, а войско является острым разящим оружием в руках искусного фехтовальщика.

С этим положением образцового полководца Цезарь сочетал в Галлии политические задачи наместника провинции. В период своего управления он был единственным военным и [213] политическим руководителем внутри локально ограниченного региона Римской империи. В качестве такового Цезарь действовал самостоятельно, но по поручению сената и народа, указания и намерения которых он знал, чьи интересы представлял и, наконец, перед которыми нес ответственность. Такое положение дает большой простор для инициативы, и Цезарь умело этим пользовался. Так он вывел из коллапса галльскую политику Рима, который долго ограничивался делимитацией границ, сомнительными союзами, оборонительными мерами и случайными демонстрациями военной силы, и направил ее в русло решительных действий.

Проблема северной границы империи существовала уже сто лет, Цезарь ее разрешил, превратив провинцию, бывшую только гласисом {1} империи, в твердый оплот, огражденный океаном, Ла-Маншем, Северным морем и Рейном. Он создал перед открытым флангом империи бастион, который на столетия пресек вторжения германцев. После многих чиновников, верно исполнявших предписания сената и народа, теперь пришел человек, который, исходя из интересов своего народа и потребностей своего государства, окончательно разрешил существующий с давних пор вопрос северной границы. На этой стадии своего развития Цезарь как проконсул Галлии

{1} Гласис - земляная пологая (в сторону противника) насыпь впереди наружного рва укрепления, крепости. (Прим. ред.) [214]

в последний раз воплотил в себе тот тип патрицианских вождей республики, которые сделали Рим великим.

Цезарь сам обрисовал свой портрет в "Записках о Галльской войне", которые характеризуют его как мастера слова. Будучи великим, воистину эпическим рассказчиком, он в простейшей форме рисует события, реалии и людей, словом пробуждает их к новой жизни, делает зримым их существование. Этот объемный характер повествования не обходит и личность самого автора, она становится эпической и объективированной. Внешним признаком этого является известная манера Цезаря говорить о себе в третьем лице. Цезарь способен видеть себя на расстоянии. Он не рисует идеал самого себя, не описывает, каким его видели другие, но с той же трезвой деловитостью, с которой художественным словом делает реальными вещи и события, он представляет и самого себя. Когда в 51 г. до н. э. Цезарь опубликовал "Записки о Галльской войне", он как бы бросил свой портрет в гущу острейших политических столкновений, и, конечно же, он должен был иметь политическое воздействие. Но Цезарь стремился к этому политическому эффекту не тенденциозными фальсификациями, не приукрашивающей апологией, а по возможности объективным изображением самого себя. Еще сегодня мы можем представить его сущность, "которая навеки запечатлена в произведениях, созданных этим великим человеком" (Моммзен). [215]

РИМ

В течение долгих лет, проведенных Цезарем в провинции, политическая жизнь в Риме не приостанавливалась, и он все время оказывал на нее влияние. Даже находясь вдалеке, Цезарь был тесно связан с форумом и курией. Цезарь располагал целым рядом агентов. Самым важным являлся Луций Корнелий Бальб, уважаемый гражданин Кадиса; Цезарь привлек его во время своего преторства в Испании, добился для него римского гражданского права и сделал своим постоянным сотрудником. Бальб постоянно осуществлял связь между Цезарем и римскими патрициями, особенно с Помпеем, находясь то в штаб-квартире, то в Риме. Цезарь питал к Бальбу безграничное доверие и ради него предоставил некоторые привилегии его родному городу.

Кроме Бальба, был Гай Оппий, руководитель службы информации, через которого Цезарь получал сведения обо всех политических событиях в Риме. С другой стороны, в штаб-квартире [216] Цезаря существовала особая канцелярия для корреспонденции, которой, по всей вероятности, руководил Авл Гиртий, дополнивший "Записки о Галльской войне" Цезаря 8-й книгой о событиях 51 и 50 гг. до н. э. Цезарь и здесь не знал передышки; во время ночных маршей, при переездах в повозке или носилках рядом с ним всегда сидел писец, которому он диктовал, при этом Цезарь, как это рассказывают также о Наполеоне, мог одновременно диктовать несколько писем.

Все вышеупомянутые люди и многие другие верно служили ему. Он завоевал их верность и любовь своей дружелюбностью, юмором и несравненным шармом, о котором можно судить по некоторым сохранившимся письмам. Служить такому человеку было для них счастьем, как это являлось гордостью для его солдат. В произведениях, которые продолжают описание Цезарем Галльской войны, до нас дошли голоса этих людей, вплоть до фронтового офицера, хотя мы не всегда можем их назвать по именам.

Цезарь постоянно сохранял связь с политическим центром, главным образом для того, чтобы поддерживать контакт с Крассом и Помпеем. Помпей вскоре начал хлопотать о возвращении Цицерона, не в последнюю очередь потому, что Клодий становился все более разнузданным и при случае даже выступал против Помпея и Цезаря. Цезарь дал свое согласие, после того как брат Цицерона Квинт поручился за его лояльное поведение по отношению к триумвирам. [217] В начале 57 г. до н. э. Цицерон вернулся на родину, и сенат подготовил ему почетную встречу. Еще до этого Помпей получил широкие чрезвычайные полномочия. Бесплатная раздача зерна малоимущим гражданам требовала организованного учета, и народ поручил Помпею заботу о продовольствии (cura annoane). Предоставленная сначала на пять лет, это была чрезвычайная власть с проконсульским рангом, правда, без войск, но действительная по всей империи и с правом распоряжаться учетом, хранением, оплатой, транспортировкой и распределением всех запасов зерна. Из-за этого возвышения или по другим причинам отношения между Крассом и Помпеем испортились; противники-оптиматы из сената сразу же обрели почву под ногами, и существовала угроза, что они продвинутся на высшие должностные посты.

Чтобы предотвратить это, Цезарь после похода на бельгов зимой 57/56 г. до н. э. прилагал все усилия для возрождения и усиления триумвирата. Ему удалось помирить Красса и Помпея. После того как Цезарь сначала договорился с Крассом в Равенне, в апреле 56 г. до н. э. в Лукке, южном городке провинции Цезаря, триумвират был возрожден к большому удивлению и разочарованию противников. Встреча "Большой тройки" была одновременно демонстрацией ее силы; многочисленные сенаторы и видные римляне поспешили в Лукку, чтобы засвидетельствовать свое почтение фактическим правителям Рима. Никто даже не надеялся взять верх над "Тройкой". Планы, [218] выработанные в Лукке, они могли легко осуществить. Эти планы являлись такими простыми, их отдельные звенья так точно были пригнаны друг к другу и при этом сохранялось равноправие триумвиров, что можно говорить о единой концепции. Основную часть этих планов можно приписать Цезарю.

После этого Помпей и Красс были избраны консулами в 55 г. до н. э.; результат выборов обеспечили солдаты Цезаря, которых для этой цели отпустили в отпуск в Рим. По этой причине выборы были перенесены на зиму. После окончания срока консульства оба должны были получить провинцию с проконсульской властью до 1 марта 50 г. до н. э. До этого же срока продлевалось командование Цезаря в Галлии. Намечалось также, что до 1 марта 50 г. до н. э. не будет обсуждаться вопрос о его преемнике. По действующему тогда законодательству это означало, что до 7 января 48 г. до. н. э. Цезаря никто не мог сменить. Дело в том, что провинции назначались консулам до их вступления в должность, и они получали наместничество сразу же после истечения срока их консульских полномочий. Таким образом, для консулов 50 г. до н. э. провинции были определены до 1 января 50 г. до н. э. Следовательно, до 1 января 48 г. до н. э. для Цезаря не было преемника.

Смысл этой договоренности заключался в том, что Цезарь после предписанного десятилетнего перерыва должен был во второй раз претендовать на консульство. Поскольку срок выборов [219] совпадал с окончанием наместничества, отпадала возможность в промежуток между двумя должностями привлечь Цезаря к суду и таким образом вывести его из игры. Но для этого ему нужно было освободиться от личной подачи заявления в Риме, что взялся уладить Помпей. Кроме того, уговорили поддержать эти планы Цицерона. В своей речи о консульских провинциях он еще в 56 г. до н. э. высказался против любой попытки отозвать Цезаря из провинции. Если даже в этой речи заметна заказная пропаганда, она тем не менее является явным свидетельством огромного впечатления, которое произвели в Риме завоевания Цезаря. Кроме того, за лояльное поведение Цицерона поручился его брат Квинт, поступивший легатом в войско Цезаря.

Этот широкомасштабный и хорошо продуманный политический план обеспечил триумвирам власть над государством на следующий год. Одновременно он создал предпосылки для будущего 'конфликта между Цезарем и Помпеем. Тогда как Цезарь снова занялся галльскими делами, Помпей и Красс сначала претворили в жизнь программу триумвиров в Риме, иногда прибегая к силе и помощи банд. После своего консульства Помпей получил в качестве провинции Испанию, а Красс - Сирию. Помпей остался недалеко от Рима и управлял своей провинцией через легатов. Основанием для этого, очевидно, послужила забота о продовольствии (cura annonae), но более глубокой причиной была необходимость контролировать обстановку в Риме по крайней мере одним [220] триумвиром. Красс начал в Сирии войну с парфянами, которые уничтожили его войско у Карр в 53 г. до н. э., сам он пал в бою.

В Риме чем дольше, тем больше возрастали беспорядок, волнения и анархия, вплоть до убийства прямо на улице. В 52 г. до н. э. на Аппиевой дороге шайкой бандитов, которой командовал Милон, был убит Клодий. После того как беспорядки помешали даже законным выборам магистратов, пришли к решению назначить Помпея в 52 г. до н. э. консулом без коллеги, полномочия, которые из-за ограничения срока не шли так далеко, как всевластие диктатора. Позже продлили его наместничество в Испании. Пока Цезарь был занят галльским восстанием, Помпею удалось навести порядок в Риме, частично с помощью чрезвычайных постановлений сената восстановить авторитет государственной власти. Это сблизило его с сенатом и оптиматами, политика которых служила защите конституционных порядков от любой тирании. Этому развитию способствовала гибель Красса, которая положила конец политике тройственного союза, но прежде всего смерть дочери Цезаря Юлии (сентябрь 53 г. до н. э.). Она всегда старалась укрепить связь между отцом и супругом.

Итак, Помпей все больше сближался с сенаторами, ведущими борьбу против Цезаря. Это сказалось на многочисленных распоряжениях, которые не всегда замышлялись как мера против Цезаря, но фактически разрушали тщательно уравновешенное политическое здание Лукки. Так [221] вышел закон, по которому консулы после окончания срока своих полномочий могли управлять провинцией только пять лет. Задуманный как средство борьбы с коррупцией, он отразился на Цезаре, так как теперь по истечении срока его полномочий 1 марта 50 г. до н. э. имелись в распоряжении преемники. Еще сильнее ударил по Цезарю закон Помпея о магистратском праве, согласно которому требовалось личное заявление на занятие должности в Риме и не предусматривалось исключения, предоставленного Цезарю народным собранием. То, что Помпей задним числом добавил это исключение, законной силы не имело.

Другие меры были направлены непосредственно против Цезаря. Так, например, стал вопрос об обращении Цезаря с транспаданами как с римскими гражданами. Речь шла о случае, когда противник Цезаря консул Марцелл приказал высечь транспадана, что не разрешалось в отношении римских граждан и латинов. Цезарь ответил передислоцированием одного легиона в Верхнюю Италию "для защиты римских колоний от нападений варваров". Прилагались все усилия для того, чтобы ослабить военное положение Цезаря, отняв для войны с парфянами у Цезаря и Помпея по легиону. Помпей отдал легион, который он одолжил Цезарю для подавления восстания в Северной Галлии, так что фактически Цезарь потерял два легиона, а Помпей - ни одного. Кроме того, в Италии задержали предназначенные для Востока легионы. [223] Цезарь ответил тем, что по-царски одарил покидающих его солдат и тут же набрал два новых легиона.

Но настоящее политическое сражение 51 и 50 гг. до н. э. шло за то, оставить ли Цезарю до его вступления в должность консула главнокомандование в Галлии и позволить ему или нет подать заявление на баллотирование на должность консула заочно, оформив это как "почетный дар римского народа". Ни у кого не вызывало сомнений, что если Цезарь выставит свою кандидатуру на выборы, он станет консулом, но несомненным было также и то, что это консульство означало единоличное правление Цезаря. Поэтому Помпей и оптиматы приложили все усилия, чтобы помешать его избранию. Единственно возможным средством был судебный процесс в промежутке между проконсульством и консульством.

Цезарь прекрасно понимал, как важно для него добиться власти легальным путем выборов. Он пользовался популярностью среди народа, которая когда-то помогла Гаю Гракху. Цезарь обладал властью, прецедентом для которой было единоличное правление Суллы, но он знал, что из узурпации редко развивается прочная власть, понимал, какое значение для любой власти имеют легитимность и традиции. Поэтому в течение долгих лет упорно боролся за легальный путь, к консульству. Теперь он мог применить для этого неисчерпаемые средства, которые дала ему победа над Галлией. Цезарь добивался расположения народа великолепными сооружениями, а [224] также поминальными торжествами, которые пообещал устроить в честь своей дочери Юлии. Цезарь оказывал финансовую помощь любому политику, готовому работать на него.

То, что таким образом Цезарь привлек на свою сторону больше неустойчивых элементов, темных людей, авантюристов и банкротов, чем видных представителей сенатской партии, было естественным и давало возможность противникам пропагандистски использовать подобных сторонников. Главный удар в этом направлении настиг Цезаря, когда он привлек на свою сторону Гая Скрибония Куриона в обмен на уплату всех его долгов. Народный трибун Курион умело содействовал делу Цезаря, постоянно требуя, чтобы Помпей одновременно с Цезарем передал свою провинцию. Курион утверждал, что только так сенат и народ смогут без нажима принять свое решение. Это компромиссное решение встретило всеобщее одобрение, благодаря чему Курион растянул переговоры на весь 50 г. до н. э.

Оптиматы в свою очередь использовали все средства, чтобы помешать консульским выборам, и для этой цели заранее отобрали у Цезаря командную власть. Их пропаганда приписывала ему намерение развязать гражданскую войну и рисовала ужасающую картину кровавой бойни в духе Мария и Суллы. На выборах они добились успеха: Марцелл, один из консулов в 50 г. до н. э., был оптиматским ультра. Еще в конце 50 г. до н. э., когда Цезарь не смог осуществить чрезвычайное постановление сената, он самолично поручил [225] Помпею защиту государства и командование двумя легионами, предназначенными для войны с парфянами. Консулы 49 г. до н. э. тоже были из рядов оптиматов, тогда как на выборах народных трибунов прошли многие сторонники Цезаря, среди них Марк Антоний.

Естественно, Цезарь не мог игнорировать такую опасную ситуацию, он перевел легионы Верхней Италии в Равенну и отдал секретный приказ на выступление войскам, стоящим в Галлии. Но одновременно Цезарь пытался другими средствами избежать грозящий конфликт. Он заявил через своих посредников, что готов отказаться от Цизальпинской и даже от Трансальпийской Галлии, если ему до вступления в должность консула оставят Иллирию с двумя легионами. В последних переговорах к началу 49 г. до н. э. Цезарь потребовал главнокомандования только до избрания консулом, и Цицерон, бывший посредником, добился того, что парламентеры Цезаря сократили требования и согласились на Иллирию и один легион. Но все попытки потерпели неудачу из-за упрямства противников, настроенных на борьбу и видевших в предложениях Цезаря признак слабости.

1 января 49 г. до н. э. трибуны потребовали оглашения письма Цезаря с предложениями, но консул Марк Лентул не поставил вопрос на голосование, а открыл общие прения о государстве, в ходе которых провел постановление, предписывающее Цезарю в назначенный срок распустить свое войско, в противном случае он будет [226] считаться врагом (hostis) Рима. Трибун Антоний наложил вето, и на многочисленных заседаниях сената обсуждался этот демарш. Это были дни, когда предпринимались безуспешные посреднические попытки Цицерона. После того как он потерпел неудачу, главным образом из-за сопротивления Помпея, сенат 7 января вынес постановление об объявлении осадного положения. Трибуны убежали к Цезарю и обратились к нему с просьбой о защите их якобы нарушенных прав. На самом деле никакого нарушения не было, чрезвычайное постановление сената являлось передачей диктаторской власти соответствующему правительству, оно основывалось на обычном праве и было принято при соблюдении установленных норм. Это сделали для устранения чрезвычайного положения, в данном случае, чтобы призвать проконсула к повиновению приказам сената. Цезарь в своем описании гражданской войны не оспаривал законность чрезвычайного постановления сената, он только отрицал наличие достаточных оснований.



Источник: Создатели империи. Ростов-на-Дону: "Феникс", 1998. - 554 с. В тексте в [скобках] указаны номера страниц в книге.
Оцифровка, обработка и оформление: Михаил Ковальчук Великие властители прошлого



в раздел «Цезарь»
на главную страницу



Обсудить на на форуме.




Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

  © 2000-2003 Великие властители прошлого | webmaster